Nov. 26th, 2007

НЕДАВИНЧИННЫЙ КОТ ©


Пародия начиналась тут.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ.


Когда агенты подошли ко входу в гостиницу, там их уже ожидали французские визитёрши. Прозвучало четыре различных по интонациям, энтузиазму и сердечности "бонжура". На женских лицах можно было легко прочесть нескрываемую свежесть восприятия окружающего, ещё не взбаломученного возможными дневными неурядицами, настоянными на жидкой жаре, которую сегодня обещало упорно громоздящееся на безоблачное небо солнце.
Встав пораньше, что в любой другой день и при других обстоятельствах было бы напрочь невозможно как для одной, так и для второй женщины, изнеженных неторопливо-размеренным образом жизни необременённых семейными тяготами счастливых наследниц Бастильских свобод, Катрин и Софи, после надлежащего утреннего нанесения на лицо лёгких – в случае Катрин – и затейливых – в случае Софи – штрихов притягательности, так выделяющих парижских львиц среди остальных континентальных хищниц, рыскающих на просторах европейских улиц в неостановимой погоне за возможностью добротного, но необременяющего секса, спустились вниз в уютную булочную, расположенную неподалёку от гостиницы, и плотно позавтракали (предстоял очень насыщенный день!) вкусной булочкой с изюмом, запив это напитком, вкусом и цветом напоминавшим сливки фармацевтической фабрики, из которых к тому же успели отсосать весь кофеин на производство безгранично обожаемого российским народом пирамидона.
И без того уже сумрачное настроение Прайрова получило ещё один удар поддых, поскольку на место встречи ему не удалось придти первым. Он уже не верил в удачливость сегодняшних предприятий и начал на полном серьёзе рассматривать необходимость смены носков на более счастливые. В поисках хоть какой-то моральной поддержки Симон обернулся к Катцу, но судя по остекленелым глазам последнего, у того были свои причины выглядеть озабоченным.
Катц действительно мусолил в голове одну единственную мысль о том, каким образом избежать похода к Дому или, по крайней мере, оттянуть этот визит до вечера, когда густые сумерки накрыли бы собою неприглядную картину последствий предыдущих семидесяти лет постыдной жизни «никого», наивно поверивших песне и возомнивших, что смогут в одночасье стать всем.

Окончание Тридцать четвёртой главы.
Page generated Oct. 17th, 2017 02:12 am
Powered by Dreamwidth Studios